«В милиции говорят, что у них не хватает рук»

признается Наталья Караульщикова.Она горько шутит, что уже может работать таксистом: днями разъезжает по Минску и ищет сына, расклеивает листовки.— Вот вчера машину поставила, пошла клеить листовки, а потом не могла машину найти. Голова уже не соображает. Но мне надо держаться и найти своего Кирюшу, — твердит женщина.Ее сын Кирилл Кошкин пропал 30 ноября, уже больше полутора месяцев известий о нем нет.

Парню 24 года, и у него аутизм. Наталья говорит с журналистами сразу после того, как очередной экстрасенс рассказывал ей, где искать Кирилла. Женщина находится в полном неведении, поэтому старается выслушать все версии — даже такие.— Сколько людей, столько и версий.

Одна экстрасенс написала, что он жив, другая написала, что в озере утопился, третья сказала, что в больнице. Есть и дикие версии, мне даже пишут, что Кирилла пытают и ломают ему ноги. Я стараюсь это не читать.

Я верю, что сын жив. Дома я совсем не сижу, если нет никаких новостей про сына, то просто еду и расклеиваю листовки с ориентировкой. Я не хочу верить, что он не живой, я не должна опускать руки, — повторяет Наталья.61-летняя женщина работает ведущим инженером топливно-заправочного комплекса на «Белавиа».

Кирилл — ее единственный сын. Для поисков она взяла отпуск за свой счет. Говорит, ей очень помогают такие же родители, как она.— У Кирилла третья группа инвалидности с детства.

Но у него голова соображает хорошо, он читал много энциклопедий. У людей с аутизмом какое-то мозаичное же мышление. Кирилл мог назвать всех президентов США, но спросить: «Мама, а что такое радуга?».Наталья признается, что растить ребенка с аутизмом очень тяжело.