«У всех, кто сидел с ним, были собственные портреты»

в реанимации скончался 57-летний политзаключенный художник Алесь Пушкин, куда он попал из гродненской тюрьмы. Как позже выяснилось, у Алеся была прободная язва, ему вовремя не оказали помощь в тюрьме. Художника уже в бессознательном состоянии привезли в больницу, на операционном столе у него остановилось сердце.За решеткой политзаключенный содержался более двух лет.

«Вясна» собрала воспоминания бывших политзаключенных об Алесе Пушкине.«Если я здесь нахожусь, то значит я нормальный белорус»Бывший политзаключенный (имя не называется в целях безопасности) содержался в СИЗО-1 с Алесем Пушкиным зимой 2021-2022 года.«Мы были в камере № 63, где было всего 24 человека на 25 квадратных метра. Его перевели из жодинской тюрьмы. С нами он пробыл около трех месяцев, а потом его перевели в другую камеру.

Это было для того, чтобы его наказать и морально надавить.Алесь всегда разговаривал на белорусском языке. Он спорил с теми, кто не знал языка или не хотел говорить по-белорусски. Алесь не понимал этого.В камере мы — 24 человека — не могли физически все вместе находиться одновременно на первом этаже, поэтому нам разрешалось днем сидеть на втором и третьем этаже кроватей.

Алесь мог вздремнуть там, поэтому сотрудники ругались и выписывали за это рапорты. Никаких поблажек ему не делали, несмотря на его преклонный возраст. Но я не могу сказать, что у сотрудников СИЗО было какое-то предвзятое отношение именно к нему, так как это распространялось на всех.

Во время прогулок Алесь мог заговорить с «продольным» и выяснять его отношение к ситуации в стране. Но никто не хотел с ним разговаривать.У Алеся не было разочарования. Свое заключение он переживал абсолютно нормально.