Турецкий выбор и русский шанс: разочарования и надежды

Читайте также: Стать турком

Да, господа. Демократия, основанная на правах и свободах человека, настаивающая на приоритете личного выбора и приветствующая социальный и культурный плюрализм, имеет успех в своей европейской и североамериканской цитадели, – но, кажется, не далее. Далее на восток в лучшем случае побеждает демократия большинства. Причем это большинство вполне отчетливо фокусируется, его можно назвать: это люди, живущие традиционными ценностями (дорожащие ими – или не возражающие против них) и не собирающиеся им изменять. Ценностями еще до-модерного свойства.

Они дорожат этой стабильностью. Особенно если ситуативно она хорошо упакована вместе с экономическими успехами. Но, в крайнем случае, могут обойтись и без таких успехов.

Такое большинство считает себя вправе игнорировать интересы тех, кто остался в меньшинстве. Даже если их 48 процентов – половина страны. Даже если проигравшие называют себя креативным классом и связывают себя в будущим стран и мира в целом.

Выборы становятся плебисцитом, позиции сторон поляризуются, победившие торжествуют, и пусть проигравший плачет. И платит.

По сути, от демократии тут может остаться не слишком много. Может не остаться даже совсем ничего. Демократия выхолащивается, подчас просто имитируется.

Здесь авторитарный лидер встречается с охлосом и они, образуя патерналистский дуэт, находят общий язык. Язык самоутверждения и самовозвеличивания. «Язык обретенного достоинства» в традиционном его понимании – успешно предъявленной военной силы, государственных триумфов, на худой конец – просто победительной риторики, единения власти и массы.

Турция, Польша, Венгрия… И в крайнем выражении – Россия, Беларусь. Ну а далее на восток – все чаще и чаще, все причудливей и колоритней, хотя и не