Светлане Алексиевич – 75 лет

Мы пару десятков лет назад сокрушались о том, что жизнь потеряла значительность, она больше не трагична в своем основном содержании и даже не поставлена лицом к лицу с вечностью на Страшном суде, как, кажется, было прежде. С тех пор драматизма прибавилось, трагические ноты звучат с новой силой. И, пожалуй, острее чем прежде оказался востребован опыт Светланы Алексиевич, которая давно уже показала, что есть одна ниша и есть один подход, которые делают значительность возможной.

Ниша – это неутешительный итог советского ХХ века, его печальные антропологические результаты, социальная катастрофа – смерть утопии и развал «державы».

Подход, позиция – женский плач на похоронах беспощадной, жестокой, бесчеловечной эпохи по уходящему вместе с нею человеку, это сочувственное сокрушение и несентиментальное сострадание…

В сумме это позволяет избежать мелкотравчатости и может дать взгляд из вечности. И это путь Алексиевич.

Масштабный проект Алексиевич близок к грандиозному. Это женская проза, сострадающая, сочувствующая, это неаффектированный плач над людьми, которые отовсюду выпали и никуда не попали, в жизни которых почти нет иного смысла, кроме страдания, кроме опыта ужаса, боли и смерти. Это печальные проводы эпохи и горький реквием ушедшим в никуда поколениям и стране-банкроту, откуда мы родом.

Тематически, проблемно, пафосом и связью с культурной традицией, которая ставит литературу очень высоко, Алексиевич – традиционалист, и конкретнее – плачея, ее проза – реквием эпохе, когда мы страдали вместе, и людям, которые часто остаются заложниками тех мрачных, казалось бы давно минувших времен. Эпохе, которая никак не хочет кончаться, протухнув и смердя.

В Минске в сентябре 2014 года Алексиевич общалась с читателями. И сделала странное, но,