Собачье сердце

Насты Лойко, которого она забрала из собачьего приюта в Гатово. Кстати, познакомила их Марфа Рабкова, которая была волонтером не только в «Вясне», но и в том приюте. У Эрика был сложный характер из-за пережитого, и он не доверял людям.

Но хрупкая Анастасия не побоялась взять большую собаку с израненной психикой. Они оберегали друг друга и вместе сопротивлялись трудностям – до тех пор, пока Насту не увели из дома злые агрессивные люди. На время обыска она закрыла Эрика в ванной, а он рычал и бросался на дверь, так что силовики испугались и подперли дверь стулом.А потом Наста написала Эрику прощальное письмо из СИЗО.

Ему должно было исполниться семь лет, а ей, объясняла она в этом письме, предстоит находиться в плену лет семь-восемь, так что они уже точно не встретятся. Правозащитница-профи, она с точностью спрогнозировала собственный приговор. И попрощалась с любимой собакой, пожелав ей прожить оставшиеся годы спокойно и радостно.

«Ведь на своей жизни я уже поставила мученический крест», - горько написала Анастасия. По-моему, вся Беларусь плакала над этим письмом, как плакала в день ареста сама Наста, когда ее вывели из квартиры, а Эрик остался.Еще я вспоминаю маламута Басю, собаку Максима Винярского. И маму Баси Штию, собаку Евгения Афнагеля.

Бася и Штия - не просто северная порода, это настоящие оппозиционные собаки: они успели пережить немало обысков и исчезновений своих хозяев на 15 суток, прежде чем те исчезли на годы. Басю еще и задерживали вместе с Максимом, и однажды она в знак протеста сделала лужу прямо на полу Центрального РУВД. Кстати, Бася и родилась во время обыска: в 2017 году, после «тунеядских» протестов, к Афнагелю в очередной раз пришли.