Секретная наука в годы Второй мировой

Политика открытых дверей и авторитарные режимы в одинаковой мере способствуют развитию науки. Четыре новые книги исследуют глубины истории, начиная с ядерных предсказаний Черчилля и заканчивая влиянием дарвинизма на нацистов.

Мысль о том, что мы могли бы поучиться у прошлого, дабы избежать его повторения, справедлива только в том случае, когда есть кто-то, кто помнит об этом прошлом. Поэтому особую ценность приобретают письменные источники, количество и качество которых неуклонно возрастает, чем ближе история к современности. Своеобразный водораздел был достигнут во время Второй мировой войны — первого крупного международного конфликта, широко освещавшегося в СМИ.

Почему же наши взгляды по сей день прикованы к событиям 70-летней давности? Во-первых, в связи с тем, что многие из ныне живущих либо принимали в них участие, либо так или иначе были затронуты войной. Во-вторых, нацисты по сей день рассматриваются в качестве идеального воплощения зла, и мы постоянно напоминаем себе о том, что такое зло, дабы оно не повторилось. В-третьих, есть опасение, что однажды чья-то политическая воля воспользуется возможностями науки для решения насущных проблем, и из благих намерений вырастет такое, перед чем померкнут даже злодеяния нацистов. 

Редко встретишь человека, подчёркивающего положительные последствия Второй мировой. Однако они есть, и даже очевидны: был дан мощный толчок исследованиям в области ядерной энергии, ракетостроения, генетики, онкологии и экологии. Пожалуй, именно угроза длительного военного противоборства сильнее всего ускорила развитие науки и техники в XX веке.

Академические интересы и рыночные силы сыграли, по-видимому, менее значительную роль, ибо первые были направлены прежде всего на узкоспециальные проблемы, а вторые никогда не замечают ничего, кроме потребителя. Ничто так не заставляет лучшие умы человечества устремляться в едином порыве к новым вершинам, как страх полного уничтожения. Так по крайней мере считал Уинстон Черчилль.

В новой биографии этого знаменитого деятеля «» (Churchill's Bomb) Грэм Фармело отмечает, что Черчиллю удалось искупить свою министерскую нерешительность в годы Первой мировой, не дожидаясь повторения того кошмара. В 1924 году он опубликовал эссе «» (Shall We All Commit Suicide?), в котором вознёс неологизм «атомная бомба», изобретённый Гербертом Уэллсом, до экзистенциального риска. Кстати, замечательный пример того, как научная фантастика может воздействовать на политическое...