«Русский» стреляет без предупреждения, и, если хочешь выжить, застрели его первым

Россияне не должны тешить себя надеждами, что пройдет два-три года – и все, стерпится-слюбится. Не стерпится. К так называемым «донецким» у нас совсем другое отношение.

Россияне не должны тешить себя надеждами, что пройдет два-три года – и все, стерпится-слюбится, пишет обозреватель агентства  

Этот вопрос мне в личку написала одна российская волонтерка, со времен Майдана помогающая сначала украинским бойцам, а теперь – все больше тем, кто находится на оккупированной территории.

«Все время было интересно, – пишет она, – почему в интернете так много ненависти со стороны украинских патриотов, чего в жизни, когда езжу по Украине, не наблюдается. Обобщения, «все они», нетерпимость к донецким и россиянам, всем, какие-то мифы пропагандистские, принимаемые на веру, истерика, апелляции к «расскажите это тем-то (подставь — матерей погибших солдат, раненых бойцов или другую категорию)»…

Я долго не знал, как ответить на этот вопрос. Не потому, что мне не ясен ответ, а потому что не мог ответить так, чтобы понял человек, живущий в Москве. И начал издалека.

Война на Донбассе – не гибридная, а самая что ни на есть горячая – началась 13 апреля 2014 года. В этот день банда боевиков под руководством гражданина РФ Гиркина расстреляла почти в упор переговорщика от СБУ, капитана Альфы Беличенко. А целая рота украинских десантников с шестью БТР-ми – пребывала рядом, но в столбняке. Солдаты выполняли приказ комбрига: «Не стрелять». И только старлей Сухаревский, наплевав на распоряжение начальства, лично стал за пулемет и отогнал нападающих.

Гиркин и компания к тому времени и выучили прописную истину войны: сначала стрелять, а потом вести переговоры. Наши этого не понимали. Наивный Мамчур вел колонну безоружных солдат, защищаясь одним лишь знаменем, и только много позже стало понятно: флаг – не оберег, он сам нуждается в защите.

Необходимо было погибнуть тысячам, чтобы узнать: русский стреляет без предупреждения, и, если хочешь выжить, застрели его первым.

Это давалось нелегко – мы верили, что те, кого нам долго навязывали в братья, не могут поднять на нас руку. Эту веру нужно было срубить на корню. А для этого – крепко возненавидеть.

Конечно, ненавидеть – плохо. Ненависть медленно убивает тех, кто ее испытывает. Но, если необходимо быстрое спасение и стремительная мобилизация – она бесценна. «Ненависть к бывшему колонизатору, – писал историк Фернан Бродель, – надежный...