Продолжаем рассказывать об освободителях Гомеля

Мария Подвойская была на фронте старшим сержантом связи. «Когда впервые услышала шум от огненного вихря “Катюш”, то от страха упала на землю и голову спрятала на груди у солдата, – вспоминает рассказчица. – А когда попала в родной освобождённый Гомель, то не выдержала и расплакалась. Девушки меня спрашивают: “Маша, чего ж ты плачешь?” “Как же мне не плакать? Такое счастье!”, – говорю им. Я ведь на войне никогда не плакала. Карабин, боеприпасы, вещмешок, противогаз, плащ-палатку – всё тащили на себе. Дожди, холода – всё перенесла. А тут такая радость и облегчение, вот и расплакалась».

Фотограф: Марина Ткач

Пётр Мельников в составе 65-й армии освобождал родной Гомель. «В три часа ночи мы начали форсировать Днепр в районе Лоева, – вспоминал ветеран. – Я с командиром взвода и ещё двумя солдатами сел в небольшой рыбацкий чёлн. Когда достигли середины реки, немцы обнаружили переправу. И давай бить по реке из всех орудий. Там столько народу погибло – страшное дело. Река была красная от крови. Наше судёнышко от поднявшихся волн перевернулось, и командир, не умевший плавать, пошёл ко дну. Я успел схватить его и вытащить из ледяной воды на берег. И только мы пошли в атаку, как я тут же получил ранение в ногу. Четыре сорокапятки в наступлении потерял и столько же боевых расчётов. Был трижды ранен. Чудом остался жив .А каким мне запомнился Гомель в 1943-м году? От кое-где сохранившихся домов остались одни коробки стен. Мы вылавливали немецких факельщиков, которые при отступлении гитлеровских частей жгли уцелевшие деревянные дома. Кого-то взяли в плен, а кого-то и расстреляли. А то, как нас встретили гомельчане, не передать словами. Выходили измождённые люди, целовали нас и обнимали. Последним хлебом делились. Такие слёзы