Почему большая война стала для украинцев неожиданностью и стоит ли искать виновных

Новый толчок дала немного, как вижу, статья в New Yorker, вышедшая на прошлой неделе. Как показывает практика, у нас при анализе концентрируются в большей степени на личностях. Роль личности в истории – это хорошо.

Но кроме того есть и структурные факторы. Так почему Украина встретила войну именно так? Достойно внимания Чего Украине стоила политическая и культурная шизофрения В сущности, в этом отношении был негласный общественный консенсус – особого желания делиться своим уровнем потребления в пользу форсированного развития боевого потенциала сил обороны и безопасности не наблюдалось. Любой политик, который бы пытался этот консенсус нарушить, автоматически был бы политическим трупом.

Все это, в том числе, являлось отражением того, что для части людей война так и не началась в 2014 году, а для другой части закончилась в феврале 2015 года. А война (как и подготовка к ней) – это деньги, деньги и еще раз деньги. Однако в стране с демократией (пусть и не идеальной, но все же) просто так делить ресурсы без общественного согласия не получится.

А его не было. Не пропустите "Кровавая Мэри" Львова-Белова: как женщина-геноцид превращает украинских детей в янычар Не научились как на уровне политики, так и на уровне собственно военного строительства, несмотря на проведение циклов оборонного планирования. На уровне военного строительства мы никогда не шли от целого к отдельному – то есть от нашей перспективной доктрины ведения операции, которая учитывала соответствующий способ ведения войны врага и наши ограничения, и до приоритетов закупок вооружения и военной техники, подготовки и кадровой политики.