Письма Зигмунда Фрейда изданы на иврите

В издательстве «Модан» вышла недавно книга «Зигмунд  Фрейд – Письма», переведенная на иврит, с комментариями доктора Эрана Рольника, известного израильского психоналитика, психиатра и историка.

По словам Рольника, огромное количество писем Зигмунда Фрейда проливает свет не только на то, какие вопросы и проблемы занимали создателя психоанализа, но на ту роль, каковую сам факт написания этих писем играл в его жизни. А всего, по мнению экспертов, Фрейд, прожив 83 года, написал более тридцати тысяч писем.

Судя по всему, он, чуть ли не с юного возраста, понимал, — или предчувствовал, — что будет значить для будущих поколений его эпистолярий. Во всяком случае, уже в 17 лет он пишет своему другу: «Вы, вероятно, не знали до сих пор, что обмениваетесь письмами с немецким стилистом. И теперь я советую вам, как другу, а не как заинтересованной стороне, сохранить их – переплести – позаботиться о них – никогда заранее нельзя предугадать».

Да уж, молодой Фрейд был предусмотрительным. Его преданность эпистолярному жанру кажется удивительной, в особенности, в тот период жизни, когда он культивировал личную переписку как искусство.

Фрейдовский эпистолярий включает в себя неистовые или остроумные послания, записанные им в юности, страстные и откровенно любовные письма его невесте, а также формирующую его взгляды – и не менее темпераментную – переписку с его другом Вильгельмом Флиссом. Наряду с этим в письмах буквально документируется глава «самоанализа» его жизни, пик которой – открытие Эдипова комплекса и разгадка природы сновидений. К тому времени, когда Фрейду исполнилось тридцать лет, стало ясно, что способ общения в письмах важен для него не только в межличностных отношениях, но для последующих открытий, исследований, становлении психоанализа как учения, охватившего весь мир, а также для того, чтобы поддерживать источник его неослабевающего творчества.

Корреспонденты Фрейда отмечали странную напряженность, существовавшую между его позитивистскими устремлениями как ученого и врача и поэтико-лирическими элементами, составляющими его личность; они с удивлением обнаруживали взаимопроникновение революционности и консерватизма в его размышлениях. Читатели писем могут также оценить его мысли по поводу женственности, сексуальности, родительских инстинктов, денег, курения, раке, экологии, археологии; а также о «бесчеловечном законе, лишенном эмпатии и навязывающем беременность даже той матери, которая этого не хочет»;...