Павел Казарин: Украина – это страна с длинной историей и короткой памятью

– Слава Ису. Ну, какие новости? — Да война, дед. – С кем воюем? – С Москвой.

— А где воюем? – На Донбассе. — Ну что... Хорошо ребята продвинулись...Считается, что анекдот становится смешным в результате неожиданной смысловой развязки в конце.

И если это окончание кажется нам смешным, то история содержит для нас плохие новости. Потому что "неожиданное смысловое решение" здесь заметит разве тот, для кого 2014 год стал неожиданностью.Для носителя советской памяти война Украины с Россией нелогична и невозможна.Для вынужденных переселенцев российское вторжение – это удар в спину и предательство.Для столичного аполитичного жителя все происходящее – это вывих, который нужно вправить.А для старика из анекдота – все закономерно. Та же война.

С тем же противником. По тем же причинам. Только на другом конце страны.Мы все – заложники собственной памяти.

Которая коротка и в лучшем случае рассчитана лет на семьдесят. События нашей реальности могут терять логику и приобретать ее в зависимости от исторической оптики.В 2015 году один польский коллега рассказывал мне о разнице между его страной и моей. Он говорил о том, что в Польше весь период с 1991 по 2014 воспринимали как неожиданную историческую передышку.

За время которой нужно успеть мобилизоваться, провести реформы и подготовить систему обороны. Потому что нормативная Россия для них – это империя, сосредоточенная на поглощении и расширении. И надо быть готовым к тому, что ее "оттепели" всегда быстротечны.Украина же была уверена в обратном.

Воспринимала ослабленную Россию как новую норму. Думала, что время империи ушло в небытие. И потому те два десятилетия, которыми она могла воспользоваться, были потеряны.Это хорошо иллюстрирует, как работает историческая память.