Ободзинский, потерявший семью из-за российского авиаудара: По видеосвязи жена смеялась: "Все от войны убегали из Киева, а мой поехал в саму войну". А конечный результат такой, что я остался жив,

"Практически все работники охранные – кто домой, кто куда. А нужно было ехать в Киев помогать. И 24 февраля, второй час дня – как раз это была последняя электричка из Малина в Киев. После этого уже три месяца больше никакие поезда не ходили. Я уже когда ехал – уже было слышно, что летит. Было слышно, как в Гостомеле идут бои", – рассказал Ободзинский.

По его словам, с 25 февраля он уже не мог выехать из Киева домой из-за боев в Киевской области. С женой Натальей он поддерживал связь.

"По телефону, по видеосвязи мы общались. Каждый день общались. [...] Мне так запомнились слова жены – это было 5 марта. У меня как раз был день рождения. Пришла ее старшая сестра с мужем. Они там не то что праздновали – просто пообедали. И по видеосвязи жена смеялась. Говорит: "Все от войны убегали из Киева, а мой, – не будем говорить тем словом, которым она меня тогда назвала, – поехал в самую войну". А конечный результат таков, что я остался жив, а их нет", – отметил Ободзинский.

Он объяснил, что его родственники погибли 8 марта около 21.00.

"Мне звонит мой товарищ, сосед родителей, потому что родители недалеко от меня жили... Они и сейчас живут. Говорит: "Вова, как вы там?" Говорю: "Нормально. А что такое?" – "А ты, – говорит, – где?" – "Я в Киеве". – "Вова, там в твоей стороне что-то так бахкало!" Говорю: "Ну ладно, сейчас позвоню". Я набираю жену – абонент вне зоны. Набираю сына – вне зоны. Дочь набираю – абонент вне зоны доступа. Никто не отвечает. Набираю отца: "Папа, Коля позвонил, говорит, бахкало". Отец говорит: "Да, мы слышали, что бахкало так страшно, у нас, наверное, и шифер попадал". Говорит: "Ложись, отдыхай". Говорю: "Папа, ни один телефон не отвечает". Он говорит: "Хорошо, мы сейчас с матерью одеваемся и идем туда". От