Николай Карамзин: почему его обвиняют в фальсификации истории - Русская семерка

Не всегда можно отделить несознательную ошибку какого-то исследователя от  подлога и фальсификации. В случае с Николаем Михайловичем Карамзиным (1766-1826) дело осложняется тем, что историческая наука того времени обладала значительно меньшим кругом источников, чем сегодня. Но мы знаем, какие из них уже тогда были известны учёным.Если источники противоречат друг другу – дело совести историка предпочесть тот, который кажется ему достовернее.

Просто сам источник должен быть достаточно правдоподобным, а выбор — во всех случаях достаточно логичным. Но если историк демонстрирует в работе тенденциозность, оставляя без объяснений целую массу других свидетельств, противоречащих его руководящей идее, здесь мы вправе обвинить такого историка в предвзятости.После Карамзина на века сохранился отталкивающий облик царя-тирана Ивана Грозного. Карамзин возвёл на покойного монарха столько ужасов, что даже на памятнике «Тысячелетие России» в Великом Новгороде, установленном в 1862 году, не нашлось места этому царю.

Хотя там запечатлена его первая супруга и ряд других деятелей его эпохи, не говоря уже о великих князьях литовских, к русской государственности имевших отношение довольно опосредованное. Но, быть может, Иван Грозный и впрямь заслуживает такого к себе отношения потомков?Обращает на себя внимание, что в описании зверств царствования Грозного Карамзин всякий раз отдаёт предпочтение источникам иноземным. Из них два представляются особенно сомнительными.

Первый – это записки итальянского наёмника на польской службе Алессандро Гваньини. Второй – воспоминания якобы служивших в Опричнине Ивана Грозного немцев Крузе и Таубе, а после оттуда сбежавших.Тенденциозность трактовок не поддаётся сомнению. Польша в то время воевала с Россией, а