Не быть скотом. Чему нас учит смерть белорусской государственности

При всем уважении к белорусам, противостоящим режиму Лукашенко (многих из них я знаю лично) надо признать, что страну они проиграли. Когда мирные протесты 2020-21 годов уперлись в государственное насилие, у слабых лидеров слабого общества не хватило ни духу, ни таланта для организации вооруженного выступления. Их неспособность усугубили импотентные европейские советчики, ворковавшие о мирном и только мирном протесте даже тогда, когда его бессмысленность стала уже очевидна. Отказ от восстания, от призыва "патриоты, к оружию!" и стал последним звеном в цепи ошибок, которые завели Беларусь в тупик, вместе с Россией.

Небольшое ядро активных граждан, не сломленных даже после четверти века террора, визитной карточки режима Лукашенко, могло бы, после его свержения, стать основой для полноразмерной белоруской нации, существующей сегодня больше в мечтах узкого круга интеллектуалов, чем как социальный проект. Но советские ностальгические иллюзии, в сочетании с неоправданными надеждами, возобладали и среди самых активных.

Так социальное зерно, из которого могла бы вырасти белорусская нация, оказалось в могилах, в тюрьмах, и в эмиграции. Многие из тех, кто остался на свободе, и не уехал, оказались психологически сломлены. Протесты, прошедшие 27 февраля, в последний день "голосования" по "референдуму" были уже бессмысленны. Большинство белорусов внутренне смирилось с диктатурой, а число коллаборантов, готовых давить протесты и писать доносы, в разы превысило число тех, кто готов сражаться с режимом. Будь это не так, диктатора и его карателей смели бы толпы восставших. Но Лукашенко усидел, и слил Беларусь Путину в обмен на полицейскую поддержку. Сейчас он намерен в очередной раз поставить Кремлю белорусское пушечное мясо. На сей раз —