Надо поговорить

Миллионные протесты, которые должны были смыть этот режим без остатка, тщательно огибали возможности, предоставленные временем, созданные революцией. Причины того, почему так случилось, как мы до такого дошли мне, например, достаточно понятны. О них можно поговорить отдельно.

Сейчас важнее, на мой взгляд, посмотреть на то, что происходит сегодня.Я буду опираться только на факты и на выводы от личного общения с теми или иными субъектами.2010-й годДля дня сегодняшнего важно даже не то, что происходило на Площади или до нее в 2010 году во время президентских «выборов», а то, что было после.А после историю Площади стала писать гэбня. Не с помощью тех убогих киношек и статеек придворных медиа, мол на Площадь вышла кучка заговорщиков, а пустив в ход крепко сбитые фальшивки, которые распространяли через «независимые» каналы. Еще находясь под следствием в тюрьме КГБ я слышал цитаты из прессы о том, что мы все сделали не так.

Что подставили людей, что сыграли на руку Москве (по версии тех же «независимых» я был промосковским кандидатом), что бросили под дубинки детей, что лишили Беларусь спокойного «эволюционного» пути (это при диктатуре-то!). И ведь следаки, опера и руководство КГБ цитировали отнюдь не Советсскую Б., цена материалов которой известна, а «Радио Свобода», «Белорусскую газету», «Салiдарнасць» и особенно часто «Нашу Нiву». Даже обитатели уголовного мира считали, что это «западло», и просили объяснить, почему свои топят своих.

Приходилось объяснять. Это было несложно. Уголовные зека систему стукачей, доносов, ментовских прокладок и ссученных прекрасно знали и понимали.Когда я освободился, пропихивание гэбешного сценария о событиях 19 декабря 2010 года только усилилось.