«Мы должны победить это нашествие, а там и Лукашенко сбежит»

«Белсат» попытался узнать у матери одного из таких защитников.«Сына я воспитывала одна. Но никогда не вкладывала ему в голову оппозиционных мыслей. До этого он дошел как-то самостоятельно.

Много не делал, так, выходил, клеил наклейки, что-то рисовал, наверное, потому что баллончик с краской был дома. С гордостью называл себя активистом и патриотом.А в 2020-м мы уже вышли вместе: он еще до выборов в цепях стоял, а я уже позже – как узнала о искалеченных 9 августа. Страшно было очень, но за сына больше.

Что я? Ну, убьют в худшем случае. А за него очень переживала, особенно когда услышала, как издевались над людьми на Окрестина, как парней насиловали, как избивали до смерти. Я когда у волонтеров спросила о точной цифре убитых, то те объяснили, что цифры такой нет и быть не может, так как никто не знает той информации, даже сами так называемые правоохранители.

Вот и боялась. Но все обходило стороной: то соседа возьмут, то его друзей, а его тогда не задело.Позже же начались массовые задержания по уголовной статье. Людей брали на работе или даже из постели.

На этих хапунах я и не выдержала, впала в истерику. Очень уж просила его уехать, а он отказывался. Коля [имя изменено] у меня всегда был таким: упрется рогом – ни на сантиметр не продавишь.

В итоге договорились, что он будет в Беларуси до того момента, пока точно не станет известно, что его разрабатывают. Как он собирался узнавать, мне до сих пор неясно, но я поверила, что какие-то пути есть.Буквально за месяц побрали почти всех его друзей, с которыми мы ходили на протестные марши, почти всех осудили по уголовной статье. Только единицам удалось скрыться.

Как и моему «активисту». В Украину. Там он и остался до самой войны.