Москва превратила русский язык в повод для аннексии и оккупации. Но переиграла сама себя

Владимир Путин заявил о попытках " Бесцеремонно сократить пространство русского языка в мире". Обвинил во всем " пещерных русофобов" и госполитику отдельных стран. И это тот случай, когда с российским президентом придется согласиться.

Политика Кремля действительно – не в пользу русского языка.В отличие от того же английского, у русского языка Москва отняла главное: политическую нейтральность. Изучение английского не посягает на идентичность — литовец, который научился говорить по-английски, остается литовцем, а казах — казахом. А русский язык Кремль продает как пакетный товар.

Пытаясь прицепить к этому культурному локомотиву лояльность к империи и согласие с русской версией истории.Москва приложила все усилия, чтобы превратить зарубежные "российские школы" в фабрики " русских людей". Тех, кто должен быть в оппозиции к собственной стране. К ее истории и языку.

Только для того, чтобы впоследствии использовать их как рычаг давления. Как инструмент воздействия и повод для вмешательства. Чем хуже им живется, тем больше у Москвы становится право на гриманье.Как следствие, соседние страны вынуждены защищаться не столько от самого языка, сколько от всего, что прилагается к нему в рамках " пакетного предложения".

Тем более что для бывших советских республик этот товар поставляется как случай для вторжения. Любой носитель языка объявляется русской собственностью, которую Москва должна защищать. Точно это мы наблюдали весной 2014-го года в Крыму.В то же время в общем хоре с официальным Кремлем поют и все, кто пытается подняться. " над схваткой".

Все, кто то и дело пытаются усидеть на двух стульях. Вместо того, чтобы говорить неудобную правду, предпочитают удобную полуправду. К примеру, рассуждают о необходимости провести в Крыму "