Линартович о ранениях в Соледаре: У меня один глаз не видит, ухо не слышит. Ни о чем не жалею. Это мой выбор

от ордынцев. Все будет Украина, потому что мы несокрушимы. Сначала я был в ТРО.

Когда расчистили Киев, мне этого было мало. Я подумал, куда пойти служить, потому что эта беда по всей Украине – полномасштабное вторжение. В интернете прочитал, что есть трехдневные курсы.

Перед тем как поступить на службу десантно-штурмовых войск, я их прошел. У нас один человек отсеялся, не выдержал. И потом из житомирского военкомата меня уже призвали.

Получил статус десантника и меня направили в бригаду на херсонское направление, где я служил. Когда там все расчистили – на донецкое направление. Служил в Бахмуте в горячих точках, участвовал в штурме, зачистке, закреплении.

И вот после этого дали нам какие-то дни на передышку, обновление и направили в Соледар. Ордынца много, потому что их вообще много. Они коварно действуют, преимущественно ночью.

Днем они боятся, потому что получат по зубам. Кстати, у них тактика (я не знаю, почему Комитет матерей там не выступает в Московии) – они берут из всех уголков Московии ордынцев. Маленькие мальчики, одевают в форму (они еще необкатанны, необстреляны) и посылают прямо-таки как пушечное мясо.

Есть такие линии, которые идут вперед. Есть линии заключенных, которым угрожают: если ты не пойдешь вперед, не будешь захватчиком, не будешь хамом, не будешь вандалом, мы тебе срок заключения увеличим. А если пройдешь это, отрежешь кусок земли украинской, то получишь досрочное освобождение.

Те, кто не хочет идти, там, безусловно, есть какой-то процент, не такой большой. Позади еще есть такие отряды – они своими старыми методами пользуются... Ивот идет этот мальчик, этот вот ордынец молоденький, и он испугался, и он убегает – его могут расстрелять, его могут вернуть назад.Самое тяжелое – это, конечно, когда