Латынина: Власть считает свой народ собственным врагом

— Такими были все на свете архаические государства, начиная, я думаю, с империи Саргона Великого, который одним из первых построил крупную, протяженную империю на обломках шумерских самоуправляющихся городов-государств, — проводит параллели на Эхе Москвы. — Это означило, что приходила к власти некая группа интересов, которая могла бесконтрольно пользоваться и присваивать себе и власть и деньги и которая считала, что в стране не должно быть денег, кроме тех, которыми она распоряжается, потому что в противном случае эти деньги, которыми не она распоряжается, могли подорвать ее власть. И эти страны, которые существовали очень много тысячелетий, они начали исчезать в XIX, XX веке, потому что они не выдерживали конкуренции с нормальными рыночными системами. К сожалению, сейчас, когда левые всё больше и больше существуют в мире и когда пацифизм все больше и больше торжествует в мире, и исчезла возможность военной конкуренции, потому что эти архаические режимы были очень устойчивы, но они просто физически не выживали перед лицом молодой, наглой, зубастой колонизаторской Европы. А когда Европа ушла на пенсию и перестала заниматься колонизаторством, то, соответственно, эти режимы стали опять возрождаться по всему миру. Так вот я к тому, что это очень старая форма общественной организации. И у нас она повторяется. У нас только, естественно, такая архаическая форма общественной организации подразумевает очень архаичную экономику. Не может существовать нормальная экономика в стране с такой архаичной формой организации. И вот этих людей у нас много. У нас Нацгвардии 340 тысяч человек. И хотя это называется Нацгвардией, это те же самые Внутренние войска. А вспомните, вообще, это же фантастическое называние: Внутренние войска. Во всем мире, вообще-то, внешние войска. Митинг в Москве разгоняли дубинками. Сотни задержанных Армия создана для того, чтобы воевать против врагов внешних. А если у вас есть внутренне войска, то это значит, вы считаете свой народ собственным врагом. И когда нам говорят, что у нас оппозиция маленькая — ребята, если вам нужно 340 тысяч человек, чтобы воевать с оппозицией, то значит, вы воюете не с оппозицией — с народом.