«Командир на меня посмотрел, еле смех сдержал»

«Новой газете. Европа», что им предлагали добровольно признать сыновей «умершими в результате катастрофы». Документы они подписывать отказались.

«Новая газета. Европа» публикует рассказ матери срочника о том, как с родителями общается командование и что рассказывают раненые военнослужащие в госпиталях. Из соображений безопасности мы не раскрываем имен.— Командование с нами встретилось после того, как мы подняли волну в самом начале, разговаривая с журналистами.

Нас начали приглашать на беседу. Кто смог приехать в Севастополь, тот встречался с командующим [Черноморским флотом адмиралом Игорем Осиповым лично]. Не один на один, а человек 10 их там было: представители военной прокуратуры, администрации города, психологи какие-то.

Начиналась встреча для всех одинаково: «Крейсер будет признан участником специальной военной операции. Ребята все герои, им будут присвоены медали мужества (вероятно, речь идет об Орденах Мужества — прим. ред.)».Перед тем, как пойти на беседу, я позвонила в Минобороны РФ и поинтересовалась, в каком статусе находится мой сын.

Это было после того, как они объявили официальные данные. Мне сказали, что в списках без вести пропавших, раненых или погибших мой сын не числится. Спросила, что это значит.

Мне ответили: «Значит, он в строю». Прихожу на беседу, мне говорят это вступительное слово про героев, боевые действия и т.д. — главное, чтобы мы сами признали детей погибшими.Объясните, говорю, почему у Минобороны РФ мой сын не числится ни в одном списке вообще? И сообщают, что он в строю.