Группа БРИКС расширяется. Зачем?

Джим О'Нил Экс-министр финансов Великобритании, председатель Chatham HouseК Бразилии, России, Индии и Китаю присоединятся еще шесть стран. Ради чего? Когда в 2001 году я придумал аббревиатуру БРИК, моя главная идея заключалась в том, что систему глобального управления нужно скорректировать, включив в неё крупнейшие развивающиеся страны мира.

Бразилия, Россия, Индия и Китай не просто возглавляли список этих стран, но и коллективно несли ответственность за управление почти половиной мирового населения. Представлялось вполне логичным, что они должны быть представлены соответствующим образом.В течение последних двадцати лет некоторые ошибочно понимали мою изначальную статью как своего рода инвестиционную идею, а другие интерпретировали её как одобрение БРИКСа (в 2010 году в эту группу вошла ЮАР — по-английски South Africa, и к аббревиатуре прибавилась буква «C») в качестве политического объединения.

Но у меня никогда не было таких намерений. Наоборот, с тех пор как в 2009 году министры иностранных дел Бразилии и России выдвинули идею создать формальную политическую группу БРИК, я ставил под сомнение смысл существования этой организации, не считая роли символического жеста.А теперь, когда БРИКС объявил, что к нему присоединятся ещё шесть стран (Аргентина, Египет, Эфиопия, Иран, Саудовская Аравия и ОАЭ), я снова задаю этот вопрос.

Дело в том, что решение о расширении не выглядит принятым ради какой-то ясной цели, и уж тем более не по экономическим критериям. Почему, например, Индонезию не спросили? Почему Аргентина, а не Мексика, или Эфиопия, а не Нигерия? Да, символическая сила БРИКСа будет расти.