Год

тысячи украинских мужчин и женщин взяли в руки оружие. Профессиональные военные и «ботаники», дедушки с фотографиями внуков в телефоне и юные невесты в кружевах, западные и восточные, обожающие Зеленского и презирающие его, одинокие и многодетные. Многие уже не вернулись домой, многие не вернутся потом.Год прошел с тех пор, как пограничный переход Верхний Ларс стал именем нарицательным, с такими очередями на выезд, каких даже в СССР за колбасой не было.

Бежали из России толпами, бросая уютную жизнь с арт-пространствами и кофейнями или чудовищную жизнь с сортиром на улице и одинаково ненавидя страну, в которой эта жизнь, какой бы она ни стала потом, однажды началась. Те, кто оставался, начинали пялиться в телевизор, чтобы поверить ему, иначе не выжить. Впрочем, они и так не выживали – у кого-то не выдерживало сердце, кто-то уходил воевать и возвращался белой «Ладой», кто-то предпочел не трезветь больше никогда.Год прошел с тех пор, как в Беларуси фотографии летящих в сторону Украины военных самолетов стали еще одной статьей УК, военкомы – париями, а гуманитарная виза – предметом первой необходимости.

Те, кто уехал раньше и каждый день надеялся на возвращение, наконец распаковали чемоданы, которые месяцами суеверно держали нераспакованными, потому что поняли: возвращение откладывается и, возможно, надолго. Те, кто не уехал раньше, засобирались в путь. Те, кто остался, сидят в тюрьмах или ждут, когда за ними придут.Год, в который не было хорошо никому.

Год, которого вообще не должно было быть в двадцать первом веке. Год, который унес жизни сотен тысяч людей, как будто все еще начало прошлого века, и туман, и облака иприта, и не было никакого научно-технического прогресса и мирных договоров. Год, отнявший иллюзии у тех