Гедиминас Таранда: «Служить русскому балету»

Василий Андреевич Жуковский занимает особое место в литературе, культуре и истории нашего отечества. Он известен как поэт и переводчик, как человек, обучавший русскому языку членов царской фамилии, как воспитатель будущего царя-освободителя, как незаурядный мыслитель своего времени, но, пожалуй, самое главное в нём – удивительная цельность натуры и чистота, даже нежность души. Он умел понимать чужое страдание, ценил дружбу, справедливость и честность, и потому не удивительно, что снискал себе уважение среди самых ярких представителей современной ему русской культуры. В день юбилея литератора добавим несколько штрихов к его портрету.

Страстный карамзинист

«У меня в душе есть особенно хорошее свойство, которое называется Карамзиным: тут соединено всё, что есть во мне доброго и лучшего», – писал Жуковский. Николай Михайлович Карамзин был для Василия Андреевича авторитетом сразу в нескольких областях: как историк-просветитель, как талантливый литератор, как нравственный человек, чьи воззрения на жизнь являлись образцом гуманности, и просто как обладатель отзывчивой души. Жуковский дружил с Карамзиным на протяжении многих лет, но это не мешало ему смотреть на творчество товарища как бы со стороны, совершенно объективно давая ему высокую оценку: «Появление журнала, который Карамзин начал редактировать по возвращении из своего путешествия, произвело полный переворот в русском языке. Карамзин открыл тайны слова в прямом значении — ясности, изящества и точности».

Полностью разделяя взгляды Карамзина на необходимость перемен в русской словесности, Жуковский с жаром берётся за работу в «Вестнике Европы», и вместе они совершают разворот русской литературы в сторону читателя. Не зря говорят, что талантливо написанной «Историей