«Где советская граница, ой, российская?»

«Новой газеты. Европа»:— Шесть утра. Я почти засыпаю за рулем под стук дождя и хлюпанье дворников, неподвижные габаритные огни машин передо мной расплываются в каплях на лобовом стекле.

Последние минут сорок мы не двигаемся с места. В окошко стучит человек в мокром капюшоне, из капюшона торчит длинная борода, заплетенная в косичку на самом конце.— Вы потом в Питер? — спрашивает он.Я пытаюсь сообразить: почему в Питер? Последние шесть часов я стою тут, чтобы проехать в Хельсинки. Нас таких много, около трех ночи я успела насчитать 65 машин, но потом очередь двинулась, и мне пришлось бежать к своей, не досчитав хвост еще метров на пятьдесят.

Это погранпункт Торфяновка. То есть теперь уже Ваалимаа. Четыре часа назад мы проехали российскую границу, теперь стоим и ждем, когда пропустят на финской.— Не пропускают, — объясняет борода, с косички капает дождь.

— Только что финны пошли по очереди, спрашивают, у кого туристическая виза. Сказали, что больше не пропустят.Я открываю дверцу: да, я в Питер. Не дожидаясь, пока финны дойдут до моей визы, разворачиваюсь через сплошную и еду обратно, к российским пограничникам.

Там тоже очередь. Из тех, у кого финны уже визу посмотрели.— Вас не пустили? — удивленно поднимает глаза от моего паспорта пограничница.— Нет, сама уехала.В семь утра я снова в Торфяновке. Ровно семь часов назад закрылось «окно в Европу», которое Петр триста с лишним лет назад рубил, не жалея народу.

Теперь президент Путин, не жалея народу, заколачивает.— Поеду через Норвегию, — упрямо говорит высокий водитель с татуированными руками. Он вышел в футболке под дождь и безжалостно хлопнул дверцей черного Suzuki. — Я только визу получил.