Галлямов: «Все, что работает на воспроизводство путинской версии происходящего, укрепляет его власть и мешает оппозиции»

Политолог — о том, почему считает неудачным определение «рашизм». — Я ещё в самом начале войны писал, что считаю определение «рашизм» крайне неудачным. Недавно снова встретил его — причём два раза подряд, — так что повторюсь, — пишет Аббас Галлямов. ­— Указанный термин толкает массового избирателя в объятия Путина. Тот ведь что говорит? «Россияне, вас ненавидит весь мир! Идите ко мне, я защищу вас». И вот россияне слышат это унизительное «рашизм» и думают: «А ведь Путин, похоже, прав». Сейчас идёт борьба двух интерпретаций, двух картин мира. Кремль пытается изобразить суть происходящего через призму противостояния России с окружившими её русофобами. Тут Путин с россиянами оказывается как бы по одну сторону баррикад. Оппозиция же доказывает, что никаких русофобов нет — это все плод больного воображения стареющего диктатора, а суть политического процесса сводится к борьбе авторитарной клептократии с жаждущим свободы и справедливости обществом. В этой картине мира Путин и народ находятся уже по разные стороны баррикад.

Желающим ослабить режим надо говорить не о «рашизме», а об «идеологии, которую Кремль пытается навязать российскому обществу». Теоретически можно было бы предложить термин «путинизм», но с прагматической точки зрения он тоже не очень хорош. Внедряя его, мы как бы ставим Путина в один ряд с авторами других «-измов» — марксизма, ленинизма, маоизма, тэтчеризма и так далее. Это добавит ему масштабности, такой, знаете, исторической значимости. Всё это