Добежать до финиша. Чему нас научили последние два месяца

Война — это не спринтерский забег, а марафонская выдержкаТеперь, оглядываясь на эти два адских месяца, точно можно сказать одно. Неважно, «верили» мы в январе-феврале в широкомасштабное вторжение или нет. Собрали ли мы тогда тревожный чемодан, или подготовили переноску для кота — это не спасает от потрясающего потрясения.

Ибо оно все равно наступает и переворачивает каждую жизнь.Оказалось, важен не только чемоданчик с лекарствами и документами. Не только план, где встречаться с родственниками « в случае чего». Оказалось, что бабушкины продуктовые запасы на черный день — это не смешно, это действительно необходимо.

Потому что черный день все-таки иногда наступает.Но если проблему с продовольствием-горючим как ни сегодня, то на днях можно решить, хуже всего, если не преступно с закрытием базовой потребности человека — безопасности. Особенно безопасности детей.Конечно, сейчас все разборы полетов откладывают после войны. Но все же хочется знать, почему за эти 8 лет по всей стране так и не смогли сделать элементарные и вполне реалистичные вещи – расчистить, обустроить подвалы, построить новые укрытия.

Много укрытий, где люди могли длительное время не просто находиться в безопасности, а как-то жить. Во всяком случае, страна дружно прыгнула в военную бездну и ушла в ПТСР. Условно и собирательно это и о синдроме уцелевшего, и заброшенного, и жертвы.

Ведь действительно не важно, где догнало — в оккупации, под обстрелами или в тылу. Конечно, степени поражений психики разные, как и опыт. Но все мы уже стали и дальше становимся страной травмированных.У меня в ленте в соцсетях немало психологов, и очень радует, что они сейчас срочно взялись за самообразование именно из-за военных последствий.