Чучхе на двоих. О чем договорились и не договорились Путин и Ким

Путин же, приехав заранее, разогревался перед встречей с Кимом на VIII Восточном экономическом форуме (ВЭФ), во Владивостоке, на который неведомо как забрела вице-президент Лаоса Пани Ятхоту — а больше никто и не приехал. Это было даже хуже, чем на форуме в Петербурге — на ПМЭФ всё-таки удалось завлечь целого президента, хотя и алжирского, и Путин смог провести встречу с политиком равного статуса. Впрочем, по нынешним временам капризничать не приходится. На глухом международном безрыбье и Пани Ятхоту можно ставить рядом.

ВЭФ ожидаемо вышел бледным. Путин, как мог, отдувался за всех не приехавших иностранцев, но темы востока, в частности, Дальнего, и России на востоке просачивались между пальцев, как жидкая субстанция через стенки портфеля. Несмотря на заверение Путина, что Дальний Восток для России — стратегический приоритет на весь XXI век, разговор постоянно соскакивал в сторону — то на Украину, и одержанные в ней Великие Победы, то на релокантов-мимикрантов, в особенности, на Чубайса, внезапно оказавшегося, как донесли Путину, не Анатолием Борисовичем, а Мойшей Израилевичем.

Хотя фейк со сменой Чубайсом имени и отчества, как в известной песне Галича, большинство СМИ списали на острый приступ антисемитизма, которым Путин заразился от покусавшего его Дугина, всё обстоит немного сложнее. Огненосный отец Русского Либерализма, яростный борец с коммунизмом аппаратного стиля, один из вождей Великой Российской вестернизации и дерибанизации, а также экс-глава Роснано, руливший им 12 лет, и не преуспевший ни в чем, кроме казнокрадства, сегодня — идеальный кандидат на роль нового абсолютно безвредного Троцкого. Идея же найти виновного во всех российских провалах и показательно покарать его тем, что под руку попадется, буквально