Что в России вечного?

– Юрий Витальевич, вот вы недавно рассказывали про озарение, которое с вами было. Какова природа этого озарения? Что это такое? Вы можете описать свое физическое состояние?

– Довольно трудно описать, потому что это не было, скажем, каким-то видением. Если бы это было видение, это было бы плохо, да? Потому что мало ли какие видения могут быть… Было просто такое открытие, чисто духовное. Как какая-то догадка, возникшая в сознании ученого, как у Ньютона например. Это и есть озарение. Это некая идея подхода к реальности более глубокой, чем обычно, туннель в другой уровень реальности.

– То есть природа этого достаточно рациональна?

– В какой-то мере рациональна, но одновременно и иррациональна. То есть я не пришел к этому путем какого-то анализа. Это внезапно открывшееся человеку видение о том, как можно писать о реальности. Это озарение, касающееся мира идей. То есть возникла идея, как описывать реальность. Считается, что настоящие озарения как раз связаны с миром идей, тогда как возникающие образы могут быть чем-то фальшивым. Это известно из крестьянской религиозной практики, где самая высшая молитва проходит без слов, так называемая умная молитва, или «молитва молчания», при ней возникают какие-то обманные лжеобразы.

– Но как писатель вы же создаете образы?

– А! Это уже другое. Это конкретизация открытия, здесь уже работает, так сказать, сила искусства. А искусство, конечно, связано с образами. И идеи могут проходить через образы, но в искусстве образы могут быть выше идей. Когда речь идет об искусстве, это какая-то тайна, мистерия. Тут как раз могут возникать образы, в которых заложена некая идея. И эти образы гораздо глубже, чем идея, пришедшая в голову автора, идея этого образа, идея этого человека, его характера… В