Что будет после Путина: три сценария

На эти и другие вопросы отвечает в своей новой книге «Тени империи», вышедшей только что в мюнхенском издательстве C.H. Beck, профессор восточноевропейской истории Боннского университета . — Я считаю, что сегодняшняя Россия — вообще не империя. Мой вывод напрашивается хотя бы из сравнения России после 1991 года с ее ранними историческими формациями — от царской России и от Советского Союза. Даже из формального сравнения. Россия после 1991 года потеряла очень много территорий, которые входили в состав царской России и Советского Союза. Россия, как мне кажется, находится в постимперской фазе. У нее тяжелое имперское наследие, над ней довлеет имперское прошлое, но сама она — не империя. — Тут надо обратить внимание на то, что у всех этих «присоединенных» территорий разный статус. Россия присоединила Крым, мы расцениваем это как аннексию, но очень сложно сравнивать это с Приднестровьем, Южной Осетией, Абхазией. Хотя бы потому, что Крым в силу исторических причин имеет большую эмоциональную ценность для России, чего о Приднестровье, Абхазии, Южной Осетии никак нельзя сказать. Представьте: вдруг захотели бы присоединить к Российской Федерации Приднестровье. Таких патриотических восторгов, как в 2014 году по поводу Крыма, это, конечно, в стране не вызвало бы. И очень сложно увидеть во всем этом перечислении какую-то программу, последовательную стратегию Москвы, реализацию единого плана захвата земель для восстановления потерянной империи. Политическое руководство России, на мой взгляд, действует по ситуации, от случая к случаю, импровизирует. Правда, это вовсе не исключает того, что в будущем Кремль захочет теснее привязать к России (выразимся так) и другие регионы. Тут речь идет, прежде всего, о Беларуси. Но все же последовательной, просчитанной стратегии, единой программы я здесь не вижу. Такого, чтобы Путин сказал: надо присоединить к России те или те определенные потерянные территории, — такого я не вижу. — Да, Путин действительно просчитался. Если рассматривать ситуацию с точки зрения Евразийского экономического союза, который был целью Путина и формированием которого тогда как раз занимались, то в Кремле очень сильно хотели, чтобы в него вошла и Украина. Уже с 1991 года одним из приоритетов российской политики было стремление как можно теснее привязать Украину. Большинство украинских президентов не могли это не учитывать и лавировали между Россией и Европейским союзом. Экспансия 2014 года положила этому конец. Украина сделала свой выбор, европейский выб...