Были и остались

Вся страна – единомышленники. И тем не менее все стало еще сложнее.В последнее время не могу читать посты друзей и знакомых в социальных сетях. В них отражается, как в чистой стоячей воде, теперешнее разделение общества, сопровождаемое чувством вины с обеих сторон.

Теперь белорусы, оставшиеся на свободе, - это те, кто уехал, и те, кто остался. Причем и те, и другие чувствуют себя виноватыми.«Я не хотел уезжать, держался до последнего, - пишет приятель. – Но когда арестовали моего друга и пошли по адресам одного нашего мирного чатика, я сдался.

Уехал. Мне стыдно. Я не хочу прирастать к другой стране, не хочу здесь ассимилироваться, не хочу получать вид на жительство.

Я надеюсь перекантоваться пару месяцев и вернуться, но все мои знакомые, которые уезжали, точно так же собирались перекантоваться пару месяцев и ехать домой. Никто до сих пор не вернулся. Смирились.

Нам даже трудно общаться, потому что мы не можем справиться с виной: наши соотечественники сидят в тюрьмах, а мы пьем пиво и изучаем расписание лоукостеров, уже планируя отпуск на море. Вместо взаимной поддержки и морального облегчения каждая встреча заканчивается усилением чувства вины. Иногда мне кажется, что лучше вернуться и сесть в тюрьму.

Тогда долг перед обществом точно будет выполнен. Но я не еду садиться в тюрьму, и от этого еще хуже. Чувствую себя слабаком».«Я завидую тем, кто уехал, - пишет однокурсница.

– Они, как в том замечательном августе, выходят с нашими флагами на улицы своих новых городов. Держат в руках портреты политзаключенных, пикетируют белорусские посольства, пишут жесткие правдивые посты в соцсетях. А я живу, опустив голову.