Борис Чухович представил книгу «„Любовь, дружба, вечность“ Усто Мумина»

Фото: Гульнара Мансурова.Автор подвергает сомнению и нарратив о «новой родине».«Обычно пишут, что Николаев приехал, влюбился и принял судьбоносное решение остаться в Средней Азии. На самом деле он несколько лет провёл в Самарканде, а потом начались метания.

Художник пытался уехать из Средней Азии, как минимум, три раза. Мне кажется, что мы должны, прежде всего, стремиться к исторической точности, несмотря на то, что сам Николаев в поздних речах говорил о том, как он полюбил эту землю, насколько важной для него была встреча с Самаркандом», — рассказал Борис Чухович.В краткой биографической справке также критически рассматривается история с принятием ислама и знанием узбекского языка.Две главы книги «Любовь, дружба, вечность Усто Мумина» исследователь посвятил разбору стилистики и формального художественного языка первых произведений Николаева и темперы «Любовь, дружба, вечность».

Эти масштабные части исследования Чухович адресует своим критикам, которые считают, что он чрезмерно много внимания уделяет социальным и гендерным проблемам в жизни Усто Мумина и при этом не понимает самого языка искусства.Особое внимание автор уделяет характеристике и эволюции самаркандского художественного кружка Даниила Степанова, членом которого был Усто Мумин с 1921 по 1924 год. Среди художников этого почти неизвестного сообщества фигурировали Алексей Исупов, Николай Мамонтов и Виктор Уфимцев, а также Кузьма Петров-Водкин и Александр Самохвалов.Ключевые части книги посвящены иконографии наиболее значительных произведений Усто Мумина и культурным контекстам, обусловившим их появление.«Согласно нашей традиции, в анализе темперы „Любовь, дружба, вечность“ и других произведений Усто Мумина в целом господствовали вольные оценки.