Борис Акунин: «То, что из дыр в полу полезли бесноватые, — верный признак конца их эпохи»

«Ради чего жить? Как жить? Что такое Россия? Кто здесь прав? Кто виноват? Почему произошло то, что произошло?» Знаменитый писатель Григорий Чхартишвили не намерен подстраиваться под изменения конъюнктуры вопреки себе.

Часто бывает, что безапелляционные уверения типа: в обществе перевелись моральные авторитеты — легко разбиваются данными социологических опросов. Они свидетельствуют: авторитеты есть, и в первых рядах Борис Акунин. Но как говорит сам знаменитый создатель Фандорина, «Акунин существенно добрее меня», поэтому посмотреть на сегодняшнюю действительность мы призвали писателя, переводчика, литературоведа Григория Чхартишвили.

— Григорий Шалвович, ваша писательская слава конвертировалась в общественную. Вас не огорчает, что последнее время к вам чаще обращаются не как к писателю, а как к общественному деятелю? — Огорчает. Тем более что это не только слава, но и изрядная доза враждебности. Хотя враждебность-то, пожалуй, меня скорее стимулирует. Ее, как правило, выказывают всякие малосимпатичные персонажи, и мне даже нравится, что их так корчит. Значит, я на правильном пути.

—Куда этот путь должен привести, по-вашему? —Меня — к чувству внутренней гармонии. Она стоит некоторого количества неприятностей.

—Знаменитый детективщик Хеммет не развернулся в полную мощь своего таланта, поскольку сильно отвлекся на политическую деятельность. Не чувствуете ли вы такой угрозы для себя? —Мне кажется, я этот опасный рубеж благополучно миновал. Зимой и весной мне пришлось раз двести повторить, что я не мечу в Гавелы. Постепенно мне поверили.

—Есть ли кто-то, в кого вы «метите»? —Я хотел бы писать лучше, чем пишу. Никаких иных честолюбий во мне нет. И еще, как я уже сказал, хочу оставаться в мире с самим собой. Раньше мне казалось, что для этого довольно не совершать каких-то поступков. Теперь выясняется, что этого мало. Нужно еще делать вещи, которые нельзя не сделать.

—Какие из событий последнего времени кажутся вам самыми важными для общества и будущего страны? —То, что Россия, которая нравится путинистам, и Россия, которая нравится людям вроде меня, перестала делать вид, что она одна страна.

—Не грозит ли это расколом страны, революцией, которой пугает народ не только власть, но и часть оппозиционных деятелей? —Нет. Потому что между нами и путинистами расположено большинство населения. От того, на чью сторону оно встанет — умом и сердцем, — зависит будущее страны. Наше преимущество в том, что мы это понимаем и на это...