Александр Кравцов: «Люди с Майдана были готовы умереть за идею, а «Беркут» - нет»

Один из основателей «Автомайдана» рассказал, как «уголовники» относились к активистам, кто придумал «патриботы» и как электромобили могут изменить наше будущее.

Год назад события на Майдане, который до сих пор был мирным противостоянием, начали развиваться с головокружительной скоростью. Фантасмагорический карнавал «Кастрюляндия» на Крещение, как ответ на драконовские законы от 16 января, перерос в зарева от горящих милицейских автобусов на Грушевского.

20 января из больницы были и  (последнего через два дня найдут в поле замученным), а на следующий день символическая примет в свои ряды первых воинов — ими стали армянин и белорус .

Именно в те дни, который до этого воспринимался больше как сила, способная эффективно «тролить» Януковича, организуя выезды на шашлыки к президентской резиденции в Межигорье, превратился в настоящую боевую единицу: люди организовали доставку шин на Майдан, отвозили и прятали раненых, патрулировали улицы, наводненные «титушками».

Одним из самых заметных автомобилей тогда был голубой «Ланос» Александра Кравцова с желтыми звездочками на капоте и надписью «YES — ЕС». Именно он стал одним из жертв нападения «беркутовцев» в ночь на 23 января. А самого Александра тогда обвинили в терроризме и нападении на силовиков и пытались посадить на 10-15 лет.

О тех непростых моментах в его жизни и о том, чем сейчас занимается Александр Кравцов, мы разговорились накануне годовщины тех событий.

— Первой революцией я бы назвал поздний этап акции «Украина без Кучмы», когда острой была тема Гонгадзе, когда мы все чувствовали, что в стране что-то не так. Мой первый личный протест, видимо, имел место в новогоднюю ночь 2003 года — я ходил по Чернигову, прикрывая лицо шарфом, и писал на стенах баллончиком: «2003-й — без Кучмы!».

Когда же началась Оранжевая революция, я уже был наблюдателем на одном из округов от штаба «Нашей Украины». И когда объявленные результаты кардинально разошлись с нашими ожиданиями, когда мы от друзей, которые были наблюдателями на востоке, наслушались о массовых фальсификациях, о «каруселях», о «печенье», я решил остаться на Майдане.

Вернулся домой, собрал вещи — и первая моя ночь на Майдане была ночь с 21 на 22 ноября. Тогда оппозиция готовилась к одному из возможных печальных сценариев, поэтому на Майдане быстро появились палатки, мы заняли три из них, сделав их палатками физфака Шевче...