Абстрактная Россия

Любовь русского человека к Родине абстрактна. Как и все его предыдущие любви. И выражается только лишь в готовности умереть.

Как так получилось, что целый народ одержим странным, абсолютно необъяснимым психозом преданности неким выдуманным, не имеющим никакого реального наполнения абстракциям?

Вот иду я по своей немецкой деревне. Воскресенье. Немцы сходили в церковь и копаются в саду. Сажают цветы, подрезают какие-то ветки, таскают чернозем…

Ночью была гроза и сильный ливень. А с утра солнце и тепло. Черная, влажная земля парит… На зеленых лугах пасутся коровы, звон их колокольчиков сливается с пением птиц. Вот это то, что немцы называют Heimat — родная земля.

Родная земля — это для немца (вообще — японца, итальянца и т.д.) не абстракция. Не бестелесный образ живущий исключительно в его мозгу. Это вполне реальный объект. Ее можно взять в руки, потрогать, она имеет форму, запах, ею принято любоваться, украшать, делать лучше…

Для русского человека — Русская земля — это полная, дистиллированная абстракция. Любовь к этой абстракции ни к чему такому его не обязывает. Ни к тому, чтобы она была богаче, ни к тому чтобы она была красивее, ни к тому, чтобы она была хотя бы — банально чище. Нет!

Все засрано, дороги разбиты, подъезды зассаны, земля заброшена, всюду свалки, пустыри, кучи антропогенного мусора и мазутных пятен. Вялые, неухоженные люди в стоптанных тапочках и пузырящихся трениках сидят на корточках в состоянии сосредоточенного оцепенения…

Зато в любую минуту он может вскочить и, объявив себя патриотом, кинуться умирать за родину… Вот не за эту вполне реальную и осязаемую кучу металлолома и гниющей картошки, а за нигде, никогда им невидимую, абстрактную Россию, которая подвергается некоей перманентной, абстрактной же угрозе…

Или вот такая вещь как «могилы предков». Вот через раз у патриотов проходит мысль, что здесь, мол, могилы его отцов и дедов и он за эту землю умрет не задумываясь…

Вот как эти слова воспринимает немец? Он сразу себе рисует в голове кладбище, на котором похоронен его отец/дед. Ровные ряды скромных гранитных обелисков с именами людей и датами их жизни, подстриженная травка, кусты роз и сирени.

Недалеко — кирха, звонит колокол, пастор собирает людей на службу, потом звучит орган, ветерок обдувает лицо, ты сидишь на лавочке и думаешь о бренности бытия или вспоминаешь себя маленьким, как отец учил тебя плавать в вашем озере неподалеку…

Но русский человек совсем не это...