Защитник "Азовстали" Гэндальф: Взрыв раздался неожиданно, меня отбросило назад. Смотрю на руки: левой нет, думаю: "Плохо", правая есть – "Хорошо". Начинаю щупать лицо, понимаю, что правым глазом не

"Неисправность. Техническая неисправность. Взрыв, множественные осколочные поражения: левая рука, правый глаз, горло, левое бедро... Потом госпиталь, восстановление. И для меня важнейшим элементом было возвращение на службу", – описал он произошедшее. 

По словам Самойленко, он помнит каждую секунду этих событий. 

"Неожиданно он раздался. Этого не должно было произойти. Взрыв, облако черного дыма. Меня отбросило назад. Я открываю глаза и смотрю на руки. Смотрю – слева нет. Думаю: "Плохо". Смотрю – справа есть. Думаю: "Хорошо", – продолжил он. 

Отвечая на вопрос о состоянии левой руки, Самойленко сказал, что "там уже ошметки висели". 

"Ага, хорошо, правая рука..." Начинаю щупать лицо и понимаю, что правым глазом я не вижу. "Окей, понял". Поворачиваю глаза вниз – вижу, что бронежилет уже заливает кровью. Понимаю, что у меня дырки в горле. Лицо начало печь, потому что в лицо тоже влетело. Потом увидел, что у меня еще и нога горит. Неприятненько", – рассказал офицер. 

По словам Самойленко, в этот момент он, чтобы проверить дыхание по стандартам тактической медицины решил закричать. "Я прокричал немного – понял, что голос сдавлен. Значит, горло повреждено. Покричал еще второй раз – просто "а-а-а!" – несколько секунд. Понял, что дышу. Дышу – значит, живой. Живой – значит, хорошо. И потом понял уже, что надо ползти к своим. Объявившись, я просто сказал: "Без паники. Действуем по протоколу". И мне начали оказывать помощь", – продолжил он. 

Самойленко сказал, что ему не было страшно тогда (так как он интересовался медицинскими технологиями восстановления и понимал, что с ним будет происходить дальше), но было грустно. 

"Было грустно, потому что много работы было, а я из этой работы выпал. Было именно обидно", – пояснил