Зачем скрывать правду о болезни премьер-министра

В связи с госпитализацией Нетаниягу вспомнила, как я оказалась в центре событий во время болезни Ариэля Шарона в 2006 году. Я работала тогда медобозревателем «Вестей», знала многих ведущих врачей и интервьюировала директоров больниц. Доходило до того, что тогдашнее руководство газеты тайно просило меня разведать у знакомых медиков, доживет ли Шарон до утра. Для газеты, которая уходила в типографию накануне вечером, это имело огромное значение, чтобы не выглядеть наутро глупо.

Такая же проблема стояла перед другими печатными изданиями (интернет-сайты в то время были всего лишь дополнением к настоящей газете). Поэтому журналисты как безумные осаждали больницу «Хадасса», куда был госпитализирован Ариэль Шарон. И хотя ее директор Шломо Мор-Йосеф чуть не каждый час выходил на порог и сообщал сводку о состоянии премьера, журналисты подозревали, что им говорят не всe.

Позже Мор-Йосеф на небольшом форуме для посвященных (я была там) рассказал, что журналисты пытались подкупить уборщиков и доставщиков еды, чтобы выведать подробности. И даже сами переодевались уборщиками в надежде пробраться в охраняемую палату Шарона и сделать ценное фото.

Хакерство тогда было менее развито, но все же больница зафиксировала попытки проникнуть в компьютерную систему – и Мор-Йосеф распорядился вести историю болезни Шарона по старинке, вручную. Записи хранились в больничном сейфе.

Мы, журналисты, осаждали тогда ведущих врачей с одной просьбой: объяснить простым языком, что означают все эти термины официальной сводки — ируа мохи машмаути, димум моах масиви. Главный вопрос был: сможет ли Шарон при таком диагнозе руководить правительством?

Его задавало и само правительство, внезапно лишившееся лидера. На Эхуда Ольмерта, неожиданно получившего бразды