Зачем Путин выбрал тактику публичных ультиматумов в противостоянии с США

В предыдущей статье я попытался обратить ваше внимание, как в конце 2021 года изменилась риторика внешнеполитического ведомства РФ. Все отчетливее в его голосе стали слышны металлические нотки, все больше оно стало подменять собою Министерство обороны, выйдя на передний край войны с объединенным Западом. Все это началось с выступления Путина на расширенной коллегии МИД РФ 18 ноября прошлого года, когда он призвал дипломатов интенсифицировать их усилия по донесению линии Москвы до ее заклятых «партнеров».

Пустив перед тяжелым бронепоездом МО, стоящим, как известно, у нас на запасном пути, дрезину с Лавровым, установив на ней для лучшего усвоения материала турельный авиационный пулемет, Путин попытался таким способом донести до коллективного Запада, что лучше договариваться с МИДом, чем с Шойгу. Нам тоже жалеть об этом не приходится, поскольку месяц переговоров лучше, чем день войны. При этом и Лавров, и Путин особо обратили внимание наших драгоценных «партнеров», что вести бесцельные долгоиграющие пустопорожние переговоры они не намерены.

Либо разговор по существу, либо Россия вынуждена будет предпринять меры военного и военно-технического характера. И вот тут глаза Запада округлились, что имеет в виду Кремль? Чем пугает Москва? По любому лучше разговаривать с Лавровым, чем с Шойгу. На Западе все отлично знают, чем отличается дипломат от генерала – если дипломат никогда не должен говорить «нет», то генерал никогда не говорит «может быть», только «да» и «нет».