Великая история пагубной страсти к окрошке. Ридус

Вот вы думаете: окрошка и окрошка. Проще некуда. А ведь были времена, когда от нее люди с ума сходили. Бились над раскрытием секрета, как над философским камнем. Жизни своей не жалея.

К сожалению, фамилии тех подвижников науки не дошли до нас. Единственным отголоском остался рассказ неизвестного автора, напечатанный в 1849 году в журнале «Москвитянин» под названием «Экземпляр из коллекции страстей человеческих». Давайте вместе погрузимся в эти эмоции, поиски утраченного счастья:

Слушайте и пожалейте о добром Авеле Петровиче, также как жалею его я. Это такая страсть, которая будет преследовать его до последнего дня, будет последней его мыслию.

«Что же это за страсть?» — восклицаете вы с нетерпением.

Погодите, дайте собратья с духом, чтобы выговорить это ужасное слово или название этого ужасного предмета, который сделался пагубою бедному Авелю Петровичу.

Это… это — окрошка! — восклицаю я, наконец, болезненно и кладу перо, чтобы подпереть мою голову, полную глубоких дум о страстях человека.

У Наполеона была великая страсть к пролитию крови, у Кювье великая страсть к трупам и костям животных… Чем же хуже их страстей страсть Авеля Петровича к окрошке? Вы еще не понимаете всех страданий, происходящих от этой пагубной страсти, я должен вам вполне объяснить это.

Когда-то очень давно Авель Петрович изволил кушать у кого-то в Санкт-Петербурге дивную окрошку. Эта окрошка понравилась ему до такой степени, что овладела его умственными способностями, решила его судьбу. Он поклялся в душе сделать у себя точно такую же окрошку. Но увы! Это не так легко, как вы думаете.

 p-syutkin.livejournal.com

Вот прошло уже несколько лет, как Авель Петрович напрягает все силы своих умственных способностей, но вотще — окрошка не удается. Вотще он каждый день меняет ингредиенты, входящие в состав окрошки, переменяет каждый день количество ингредиентов, и увы! отведает, покачает головой и скажет, вздохнувши болезненно: авось завтра удастся попасть на настоящую пропорцию. Теперь я кажется переложил горчицы и луку. Сколько бишь я искрошил луковиц?

В этом-то и состоит вся беда Авеля Петровича: он никогда не может вспомнить количество употребленных ингредиентов.

 p-syutkin.livejournal.com

Ничего не добиться от этих дур! — восклицает наконец выведенный из терпения Авель Петрович и с признаками явного негодования начинает ходить по комнате. Наконец, глаза его оста...