Вам шашечки или ехать?

самое темное время – перед рассветом.А теперь давайте остановимся и вдумаемся в эти нехитрые, многим помогающие похлеще антидепрессантов слова. Мы усиленно цепляемся за рассвет, хотя главное в этом предложении – темное время. Это и есть субъект.

А вот рассвет в данном утверждении – это объект. Достаточно простого школьного разбора предложения, чтобы успокоиться и понять: все, что сейчас происходит, - это всего лишь логическое завершение диктатуры, ползущей к своему финалу. Поскольку для того, чтобы рассвело, нужно всего лишь, чтобы наступила ночь и сгустилась тьма.

Мы же не на Колыме, в конце концов, где летом солнце не заходит вообще. В наших широтах ночь – это когда темно. А мы десятилетиями пытались создавать какую-то сумеречную зону и делать вид, будто так и надо.В этих сумерках многим (да что там многим, давайте будем честны: большинству) очень даже неплохо жилось.

В сумерках работали арт-пространства и кофейни, открывались рестораны и фудкорты, пульсировали Зыбицкая и Октябрьская. Проводились фестивали кино, рекламы и еды, а еще хакатоны, осенние салоны и джаз у Ратуши. Бледнолицые от бесконечных сумерек и медлительные от конформизма люди радовались тому, что им разрешили поплясать в годовщину БНР за милицейской загородкой и попеть хором.

Им казалось, что сумерки – это и есть нормальная жизнь, а другой и не надо, собственно.Те, кто кричал, что это ненормальная жизнь, считались маргиналами и городскими сумасшедшими. В эти арт-пространства и кофейни Нину Багинскую не пустили бы дальше порога. Что это за странная тетка с непонятным флагом бродит по городу – заняться ей, что ли, нечем? Хоть бы жизнь свою организовала, как мы, успешные, - тоже могла бы зимой на горные лыжи ездить, а не с флагом бродить.