В питерском подъезде

Берл Лазаром – у любого диктатора должен быть свой кассир и свой раввин, важно, чтобы они знали свое место. Возможно, именно поэтому его так взбесил Зеленский, который не захотел понимать, что его задача как еврея – смешить «старшего брата», а не топить крейсер «Москва». Но признаю, все это был политический антисемитизм.А в случае с «Моше Израилевичем», как Путин презрительно обозначил Анатолия Чубайса, это уже был антисемитизм классический, «тот самый», знакомый по анекдотам и погромам.

Это как будто ему наконец расхотелось ходить на двух ногах и он привычно заковылял на четырех дьявольских лапах. И нужно было видеть, с каким нескрываемым презрением он произносил это самое «Моше Израилевич». Ну, конечно, Владимир Владимирович! Все мы с детских лет знаем, что быть Владимиром Владимировичем – почетно.

А быть Моше Израилевичем – стыдно. Ну и, конечно, смешно. Вот мы всей аудиторией и посмеялись над человечишкой, который еще недавно был – подумать только! – Анатолием Борисовичем.

А сейчас превратился в какого-то мерзкого и смешного Моше Израилевича, тварь дрожащую, перешедшую на нелегальное положение из страха перед русскими богатырями.Я очень надеюсь, что с этим выступлением Путина тема его антисемитизма закрыта раз и навсегда и не требует новых доказательств. Да, он антисемит – и всегда был, даже когда дружил с Ротенбергами и обнимался с Нетаньяху. Да, он ксенофоб, к тому же не подозревающий о толерантности – ведь в том же выступлении о «Моше Израилевиче» он не преминул лягнуть деятелей культуры, якобы пропагандирующих «нетрадиционные ценности» и развращающих его доверчивых подданных.