В Авиньоне завершается старейший фестиваль: у каждого свое зазеркалье

На Авиньонском фестивале — горячие денечки. Еще бы: на улице — хорошо за тридцать, а на следующей неделе вообще обещают за сорок. Булыжник под ногами плавится, и спастись от жары можно только в театральных залах: там почти рефрижератор. Дресс-код что для программы INN, что OFF один: шорты, майки и что-нибудь на голову.

Фото: festival-avignon.com

В зеркале Чеширского Кэррола

В программу INN попала «Льюис против Алисы» режиссера русского происхождения Маши Макеефф из Марселя, где она руководит театром Le Criee. Спектакль играют в пространстве FabrikA, что в километре от крепостной стены (Rampar), окольцевавшей старый город на века.

На общем фоне эта «Алиса» — какой-то неформат для современного театра и фестиваля. Да и не «Алиса» эта вовсе. «Тем интереснее, — думаю я. — Достал этот формат, как униформа официантов — в ресторане с амбициями».

Но Маша Макеефф на сцене разбирается вовсе не с «Алисой» Льюиса Кэрролла (хотя и с ней тоже), а с ним самим — персонажем весьма неординарным и странным. С него-то она и начинает свой спектакль: 14 января 1898 года умирает Чарльз Лютвидж Доджсон, которого мир знает как Льюиса Кэрролла. Его семья, покидая оксфордскую казенную квартиру после смерти родственника, распродает оставшиеся вещи, большей частью странные, и сжигает рукописи. Но рукописи, как говорил персонаж Булгакова, не горят. И начинается…

Какой же восхитительный мир сочинила Маша Макеефф: в нем все, из чего состоит и главное произведение мистера Кэрролла, и не главное, и странности его собственного мира — такого сюрреалистического, малопостижимого, но очень манкого. А натурой он был чрезвычайно одаренной: один из одиннадцати детей семьи священника, математик, логик, философ, фотограф, сам читал проповеди и даже по религиозной части побывал однажды в Москве. Не был женат, но водил дружбу с девочками 12, 13 лет и старше — в хорошем смысле, сколько бы потом ему ни приписывали педофильские наклонности.

Неполных два часа на сцене происходит ироничный жонгляж персонажами из жизни, «Алисы», «Снарка» и научных трудов автора. Виртуозный жонгляж снами, явью, страхами, странностями, местами, кошмарами, шумами, воплем, шепотом… Ведь «Побег Снарка», которым в том числе вдохновлялась режиссер, состоит из 8 воплей в стихах. Сверхъестественная реальность, близкая к голосам детства…

Шарм «Алисе» придает французский язык, то и дело переходящий в английский и обратно. Маски, яркие костюмы (давно за...