Траектория краха: кого должен Беннет бояться больше - Мири Регев или себя самого

Всего неделю тому назад глава правительства Нафтали Беннет в беседах с коллегами-политиками просил, чтобы те перестали говорить денно и нощно о новых выборах. «Положительные мысли приводят к положительным результатам», — наставлял он сторонников, будто речь идет не о видавшем виды политике, а о преподавателе йоги из киббуца на севере страны.

При всем уважении — все подобные попытки изначально обречены на провал. Потому что такова реальность: если все вокруг выглядит как полнейший крах, слышится как крах и проявляет себя как полнейший крах — так это, скорее всего, он и есть на самом деле.

Посмотрите лишь на события последнего месяца — вокруг партии Беннета, его коалиции и личного штаба. С чего начать? С демарша Идит Сильман? Ухода ближайшего политического советника Шимрит Меир? Странного увольнения из кнессета Йом-Това Хальфона? Еще одного демарша — на сей раз в исполнении Ринауи-Зоаби? И, наконец, последний аккорд: отставка ближайшего соратника Беннета, человека, знающего немало секретов, его хорошего друга, который сопровождал его в политике более десятилетия — Таля Ган-Цви.

Прибегая к танахическим аллюзиям, можно сказать, что если демарш Ринауи-Зоаби стал для Беннета одной из первых казней египетских, то уход Ган-Цви — самой страшной из них (намек на смерть первенцев). Это был самый болезненный из ударов — персональный, прямо в дых. Ган-Цви был не только самым преданным в окружении Беннета, но и самым близким ему идеологически. Один из тех, на которого можно положиться с закрытыми глазами. Человек, который вел от его имени все политические переговоры, который отвечал в канцелярии главы правительства за многие направления работы, в том числе и за развитие поселенческого движения.

С самого начала Ган-Цви не слишком любил