Союз государства и дикаря. Как в России травят неугодных

То, что раньше было достоянием узкого клана людей, которые учились в высших школах КГБ, привито уже миллионам людей. Чекисты привили народу правила циничного отношения ко всему.

в своих последних книгах «Свастика, крест, звезда» и «Пристань Диониса» размышляет о том, как в путинской России дела об «оскорбления чувств верующих» используются для запугивания неугодных.

Это не просто академический интерес: жена Михаила Рыклина поэт Анна Альчук была одной из обвиняемых на процессе над организаторами выставки «Осторожно, религия» в музее Сахарова. Анне Альчук пришлось в течение полутора лет, пока длился процесс, выслушивать оскорбления со стороны свидетелей обвинения и их сторонников — православных радикалов, осаждавших здание суда.

Большинство из этих людей на выставке не были и экспонатов не видели, но при этом утверждали, что их религиозные чувства оскорблены. Эта кампания шельмования и в зале суда, и в прессе стала тяжелым ударом для Анны Альчук. В марте 2008 года она покончила с собой. В книге «Пристань Диониса» Михаил Рыклин рассказывает о судьбе Анны Альчук и о судьбе страны, в которой она жила.

В интервью Радио Свобода, записанном после терактов в Париже, Михаил Рыклин говорит о воинственных дикарях, поощряемых государством, и о новой идеологии России, в основе которой лежит цинизм.

— Еще 10 лет назад вы писали о формировании нового политического режима. Казавшиеся тогда маргинальными судебные процессы против художников сейчас воспринимаются как ключевые события прошлого десятилетия, поскольку то, что сегодня происходит, родилось в этих крошечных залах суда, где столкнулись две России. Вы тогда уже предполагали, что консервативный поворот примет такой размах?

— Я бы сказал, что это началось раньше. Сентябрь 1999 года — взрывы домов и особенно то, что произошло в Рязани, — для меня это было отрезвляющим моментом. Я ни одного дня не был поклонником господина Путина, у меня не было никаких иллюзий. Мне казалось уже тогда, что происходит нечто чудовищное. И то, что люди это приняли, для меня было огромным разочарованием. Я об этом и пишу в своих книгах. А 2003 год, погром в Сахаровском центре — это уже были последствия.

— Помните, как в 1990-е годы публицисты сокрушались, что у новой России будто бы нет национальной идеи, нет государственной идеологии. Сейчас можно говорить, что она полностью сформировалась, хотя это очень странная идея — какая-то каша из конспирологии, ксенофобии, плохо прочитанного Ива...