Рыженко: Я могу пережить лужи крови и оторванные органы, но невозможно слышать крик, когда сообщаешь о смерти бойца его родным

"Сложнее всего оказалось пережить реакцию родственников бойцов. Они кричали так, что на девятом этаже было слышно.

Вот мама приезжала и, увидев сына без ног, без рук, не узнавала его и падала на пол… Ее нельзя было привести в чувство. Для меня, чтобы вы понимали, самое страшное, когда человек получил тяжелейшие травмы или умирал и надо об этом сообщить его родным.

Я абсолютно все могу пережить – лужи крови, оторванные органы, но невозможно было слышать этот крик и вой. Он стоит у меня в ушах до сих пор… Это тысячи судеб.

К нам же поступали самые тяжелые. Тот с оторванными ногами, тот без рук, у того осколком выбиты глаза, тот с такими ожогами, что его не могут узнать близкие, а он не может вспомнить, кто он такой.