Русский мир с именем Аллаха. Зачем Путин создает адаптационные центры для мигрантов

Не прошло и недели с тех пор, как Касим-Жомарт Токаев и Ильхам Алиев прекрасно пообщались и поладили, говоря первый на казахском, а второй – на азербайджанском, как Владимир Путин пообщался на камеру с руководителем Федерального агентства по делам национальностей Игорем Бариновым. На первый взгляд между принципиальной демонстрацией президентов Казахстана и Азербайджана отказа от русского языка и этой встречей связи нет. Но только на первый взгляд.

Российская агрессия против Украины (а тем более масштабное вторжение) дала мощный толчок процессу деколонизации постсоветского пространства – в частности, языковому и, шире говоря, культурному. Русский стремительно теряет статус lingua franca – и, соответственно, эффективность в качестве инструмента мягкой силы. Это с одной стороны.

С другой – на фоне вымирания собственного населения Россия становится все более зависимой от иммигрантов. Но проблема Кремля — в предполагаемом неизбежном снижении их социальной адаптации к российским реалиям. Подавляющая часть представителей российских диаспор из Центральной Азии и Кавказа вернулась домой еще в девяностых, по собственной воле возвращаться из государств трансатлантического сообщества дураков нет, а агрессией против Украины Кремль собственноручно лишил Россию возможности привлекать человеческие ресурсы, которые сам считает культурно и этнически близким федерации. При этом захват украинского востока и Крыма дал временный прирост, а принудительный вывоз населения из оккупированных областей не может обеспечить его содержание в России в сколь-нибудь длительной перспективе.

В цифрах это выглядит так. Росстат еще 28 января сообщил, что естественная убыль населения в 2021 году достигла 1,04 млн человек. Это обновление антирекорда 2000 года