Российский медик в батальоне «Азов»: «Главный враг — путинский режим»

Павел Чиркин — родом из Орловской области. С 2015 года и по сей день он сражается против сепаратистов на юго-востоке Украины в составе батальона «Азов». Корреспондент Радио Свобода пообщался с российским добровольцем и выяснил, что повлияло на его решение воевать на стороне Украины и планирует ли он возвращаться на родину.

— Павел, как вы вообще оказались в Украине, что заставило вас покинуть родной город и отправиться в другую страну?

— Я следил за ситуацией практически с первых дней волнений в Киеве, а когда революция уже победила и начались боевые действия, я поехал в Украину. Это было где-то в конце сентябре 2014 года. В Киеве к тому времени было уже спокойно, а на фронте начались серьезные столкновения.

Отчетливо помню, что перед отъездом у меня было осознание, что при действующей власти в России не будет никаких позитивных изменений. Образно выражаясь, за спиной уже был слышен звук падающего чугунного занавеса. Я понимал, что если не уехать сейчас, то я рискую стать «жертвой режима»: сесть за какую-нибудь глупость, за репост или что-то подобное. Сейчас уже могу сказать, что я не жалею, что уехал. Да, возникло много трудностей: личного характера, семейного. Но сожалений никаких нет.

— Вы приехали сразу на войну?

— Нет. Сперва я приехал в Киев, пробыл там какое-то время, потом поездил по городам Украины, а в боевых действиях стал участвовать с апреля 2015-го. Сейчас служу в медслужбе полка. Занимаемся мы подготовкой и стабилизацией раненых перед эвакуацией или выезжаем по срочным вызовам. По сути, мы военная «скорая помощь». При боевых действиях я «прикрепляюсь» к какому-нибудь подразделению и отдаю экипажу раненых.

— Некоторые независимые СМИ отмечали, что в конце мая по всей линии фронта было явное обострение конфликта, который многие привыкли называть «замороженным». Что вообще происходит вблизи так называемой линии соприкосновения?

— Честно говоря, ни я, ни мои товарищи не заметили обострения. Что вообще считать за обострение? Боевые действия как были, так и остаются. Работают крупные калибры, которые запрещено использовать по Минским соглашениям. Три года как есть эти соглашения, и три года они нарушаются. Работает и ствольная артиллерия, и 120-й, и 152-й, вплоть до реактивных ракет. Сепаратисты всем этим пользуются. Обострение в плане, что много было обстрелов по мирным районам? Так и до этого так же было. Возможно, конечно, это у меня такой взгляд изнутри, я уж...