Реаниматолог из подворотни. Как Путин превратил Балтику в натовское озеро, а Украину вернул на путь к Альянсу

Владимиру Путину удалось оказать серьезное влияние на Организацию Североатлантического договора. Правда вовсе не так, как он рассчитывал. На второй (и первый по-настоящему рабочий) день саммита, который проходит в Мадриде, НАТО утвердил ряд решений с далекоидущими последствиями как для евроатлантической обороны, так и для России.

Во-первых, согласно совместной декларации, открытое вторжение России в Украину вынудило Альянс в корне пересмотреть отношения с Москвой в рамках новой Стратегической оборонной концепции.

Предыдущая была принята еще в 2010 г. на саммите в Лиссабоне, и в ней Россия фигурировала в качестве стратегического партнера Альянса. То есть, несмотря на агрессию против Грузии и отторжение от нее территорий, Альянс все еще лелеял надежду выстроить какие-то более-менее продуктивные взаимоотношения с Москвой.

В 2014 г. эти надежды были уже нереалистичными, но лишь переход Москвы от гибридной к традиционной стратегии ведения войны против Украины, ознаменовавшийся вторжением 24 февраля, вынудил членов НАТО наконец-то признать Россию "самой значительной и прямой угрозой безопасности союзников, а также миру и стабильности в евроатлантическом регионе". Маски долой, в общем. Никаких иллюзий у Североатлантического Альянса насчет России больше нет.

Во-вторых, с учетом "повышения" России в статусе, НАТО также радикально трансформирует свою систему безопасности и обороны.

Генсек Альянса Йенс Столтенберг на брифинге, не дожидаясь утверждения декларации (что означает наличия полного консенсуса), объявил о внушительном увеличении численности сил реагирования НАТО – практически в восемь раз, т.е. с 40 тыс. до 300 тыс. военнослужащих.

Структура сил реагирования, со слов генсека, будет такой: финансирование и обеспечение