Пять полковников – рубль

убитых российских офицерах (чаще всего в последнее время в новостях попадаются полковники) и не могу отделаться от ощущения, будто речь идет об одном и том же человеке. Почти у каждого в биографии – Чечня и Сирия. У некоторых еще и Грузия в 2008 году.

А теперь – кто в Чернобаевке, кто в Попасной, некоторых даже идентифицируют спустя месяцы по ДНК.Везут домой ДНК, хоронят с почестями, суют вдовам ордена, медальки и прочие жетончики, палят в воздух, произносят глупые пафосные речи и расходятся с чувством выполненного долга, успев опрокинуть пару рюмок за упокой души сослуживца. И забывают на следующий же день. Кроме вдовы, больше никто никогда не вспомнит и не заплачет.

Да и вдова, возможно, в глубине души порадуется, что теперь она свободная женщина с приданым в виде выплаты за потерю кормильца. Что до кормильца, то он, возможно, и успел в последние секунды задуматься, стоило ли все это жизни, да понять не смог все равно.Летом я работала над материалом для «Новой газеты» о двух выпускниках минского суворовского училища, погибших в июле по разные стороны фронта, - полковнике российской армии Алексее Горобце и полковнике ВСУ Олеге Макарчуке. Один погиб в Чернобаевке, другой в Виннице.

Я искала их однокашников, изучала списки выпускников, ловила любую информацию, которая появилась бы в Сети. Так вот, мать погибшего российского полковника Нина Горобец написала письмо на сайт выпускников суворовского училища. Письмо вроде сначала обычное – спасибо, что написали о моем сыне, спасибо за память, спасибо за соболезнования.