"Пустите, там мой сын". Как лагерная смена украинского подростка в России растянулась на полгода

Муж Ольги после первого обстрела боялся выходить на улицу без крайней необходимости. Сама Ольга начала передвигаться по городу скорее от безысходности: неподалеку от них жила ее свекровь с ампутированными ногами, и нужно было привозить ей еду. Заодно на своем скутере Ольга развозила российскую "гуманитарку" старикам на трех соседних улицах.Во время одного такого выезда Ольга заметила оживление возле торгового центра на главной площади Балаклеи.

"Подхожу, спрашиваю, что продают. Отвечают: иди, мол, набирай чего хочешь. Я смотрю, а люди вывозят оттуда все на тачках, на машинах… Даже желания зайти, если честно, не было — не привыкла я к такому, родители по-другому воспитали"."Видели бы вы, что тут было с магазинами, с квартирами, с домами — это страшно", — вспоминает она.Несколько раз Ольгу на улице останавливали солдаты российской армии.

Спрашивали, не знает ли она, где живут "атошники" (участники АТО — операции украинских силовиков на Донбассе на протяжении 2014-22 годов. — "Би-би-си"). "Я говорю: по мне похоже, что я кого-то знаю?" С какого-то момента она начала ездить по городу с Настей: во-первых, девочка боялась оставаться дома, во-вторых, разговорчивая Настя разряжала атмосферу при общении с вооруженными людьми.Дети Ольги воспринимали звуки войны по-разному.