Простили Крым? Почему Путин стал главным мировым брендом

Саммит «Большой двадцатки», состоявшийся на прошлой неделе, можно считать наиболее удачным для России и ее лидера за все время после исключения нашей страны из «большой восьмерки». Форум доказал, что президент России стал брендом не только для политиков, которые строят свои пиар-акции на контрасте, но и для обычных граждан, скупающих маски и кружки «от Путина».

Пять лет назад на саммите «G20» в австралийском Брисбене атмосфера вокруг российского лидера была совсем другая. Именно там австралийский премьер чуть ли не отказывался ему подавать руку, а напряженность чувствовалась во время всех контактов с западными лидерами. По сути тогда, серьезных двусторонних встреч с ними и не было. И все они говорили, что, мол, «никогда-никогда» ни о чем с нами говорить не будут, пока мы не изменим свое поведение. И это сильно походило если не на полный бойкот, то на попытку изолировать Россию и, главным образом, ее лидера. Из-за Крыма и Украины. Также тогда были еще свежи (саммит был в ноябре 2014 года) ужасающие подробности катастрофы малазийского «Боинга», сбитого в июле того года над Донбассом (среди погибших пассажиров были и австралийские граждане). Именно после того инцидента против России были введены наиболее жесткие санкции.

Однако теперь, хотя незадолго до саммита в Осаке расследователи опубликовали новые подробности — и обвинения в адрес конкретных граждан РФ — эта трагедия не нашла своего отражения в повестке. Расследование идет своим чередом, оно еще принесет, возможно, порцию неприятностей, однако мировая дипломатия — штука прагматичная. И она идет своим чередом.

В Великобритании тоже «не забыли-не простили» инцидент в Солсбери с отравлением Скрипалей. Однако уходящая премьер Тереза Мэй, хоть и с каменным лицом, но провела двустороннюю встречу с Путиным. И хотя формально на ней вроде бы говорили только о Солсбери, ясно, что сам факт ее проведения есть еще одно свидетельство того, что вечной вражды не бывает, жизнь и прагматика берет свое. И даже если очень хочется игнорировать страну и ее лидера, которого иначе как «авторитарным» на Западе не называют, то все равно как-то не получается.

А идущий на смену Мэй Борис Джонсон хотя и не скрывает своей язвительности в адрес российского лидера, но все равно считает нужным вступать с ним в публичный спор по поводу данного накануне саммита интервью The Financial Times, где Путин констатировал смерть либеральной идеи. Этому сюжету была посвящена лишь малая часть пространного интервью...